Непростительные заклятия в Гарри Поттере: что это и как они действуют

В самом темном, пыльном углу запретной секции школьной библиотеки, куда редко заглядывает даже самый прилежный волшебник, можно найти упоминания о чарах столь зловещих, что от одного их названия веет холодом подземелий. Самая разрушительная магия, известная человечеству — это запретные заклинания в Гарри Поттере. Их всего три: Авада Кедавра, Круциатус и Империус. Каждое из них несет в себе угрозу, от которой мурашки бегут по спине, и именно на их зловещем применении строилась история Мальчика, Который Выжил — как в книгах, так и в фильмах, знакомых каждому.

Заклинания из Гарри Поттера, непростительные по всем законам Министерства магии, — это леденящая кровь вершина Темных искусств. Свое название они заслужили не случайно: магическое сообщество содрогается при одной мысли о них. Если кто-то намеренно направит любое из этих проклятий на человека, его ждет билет в один конец до ледяных стен Азкабана, где дементоры быстро вытянут из него все светлые воспоминания. Они находятся под строжайшим запретом, поскольку являются воплощением самой чистой, ничем не прикрытой жестокости.

Профессор Грюм из Гарри Поттера доходчиво объяснил ученикам, что три непростительных заклинания в корне отличаются от безобидных сглазов вроде Таранталлегры. Их предназначение не в том, чтобы обезоружить или сбить с толку. Одно заклятие отнимает жизнь, другое заставляет корчиться в муках, а третье превращает жертву в безвольную марионетку.

От этого заклинания нет спасения. Последнее, что увидит и услышит жертва, это ослепительная зеленая вспышка и звук, похожий на свист невидимой смерти, несущейся прямо в цель. Оно убивает мгновенно. Ни один магический щит не способен его остановить. Лорд Волан-де-Морт разбрасывался им так же легко, как другие маги взмахивали палочкой, чтобы вызвать свет. Для Гарри оно навсегда останется в памяти зеленым отблеском, поглотившим его родителей в Годриковой Впадине.

Если бы боль можно было воплотить в словах, ею стало бы заклятие Круциатус. Однако недостаточно просто выкрикнуть заклинание — темный маг должен по-настоящему, всей душой желать причинить страдания, наслаждаться чужой агонией. Самым мрачным напоминанием о силе этого проклятия служит история Фрэнка и Алисы Долгопупс. Пожиратели смерти пытали их так долго и безжалостно, что родители Невилла навсегда потеряли связь с реальностью, найдя свой печальный приют в палате Святого Мунго.

Заклятие Империус погружает жертву в блаженное, туманное состояние транса. Голос в голове мягко, но властно диктует приказы, заставляя выполнять самые немыслимые вещи. Человек становится лишь послушным инструментом в чужих руках. Впрочем, это единственное из трех проклятий, которому можно бросить вызов. Тот, кто обладает исключительной силой воли, способен разорвать невидимые цепи. По ощущением это как пытаться устоять на ногах во время урагана.

Еще в 1717 году Министерство магии, уставшее от бесчинств, поставило жесткую точку в этом вопросе. Применение любых запрещенных заклинаний против человека карается пожизненным заточением в Азкабане. И это справедливо: отнять жизнь, терзать тело или поработить разум — значит преступить законы самой природы. Ни один судья Визенгамота не примет во внимание никакие оправдания, даже если волшебник будет клясться мантией Мерлина, что действовал в целях самообороны.

Тот-Кого-Нельзя-Называть и его преданные слуги применяли три непростительных заклинания при каждом удобном случае. Волан-де-Морт сделал зеленую вспышку своим неизменным спутником, а Пожиратели смерти, вроде безумной Беллатрисы Лестрейндж, развлекались, посылая Круциатус в любого, кто стоял на их пути.

Однако бывали моменты, когда Темные искусства проникали даже в стены древнего замка. Барти Крауч-младший, притворявшийся Грюмом, заставил весь класс, затаив дыхание, наблюдать, как он мучает безобидных пауков. Были и темные времена Первой магической войны, когда мракоборцам позволили отвечать огнем на огонь, но позже Министерство благоразумно отозвало это разрешение.

Обычное «Протего» здесь не поможет — оно рассыплется, как тонкое стекло. Но лазейки все же есть. От зеленого луча можно вовремя уклониться или спрятаться за мраморной статуей (которая разлетится на куски вместо вас). А один раз в истории древняя магия жертвенной любви заставила проклятие отскочить, оставив Мальчику, Который Выжил, лишь шрам в виде молнии.

С пыточным заклятием сложнее: если оно настигло вас, вы не сможете думать ни о чем, кроме боли. Единственный выход — если кто-то другой выбьет палочку из рук мучителя. А вот Империусу сопротивляться можно. Гарри, сжимая зубы и концентрируя волю, научился отбрасывать чужой голос из своей головы во время жутковатых тренировок на четвертом курсе.

В гостиной Гриффиндора до сих пор можно услышать жаркие споры о том, использовал ли Гарри Поттер непростительные заклинания. И правда в том, что использовал. Но он никогда не отнимал чужую жизнь.

Чтобы пробраться в сейф Лестрейнджей сквозь толщу камня банка Гринготтс, Гарри пришлось наложить Империус на гоблина Крюкохвата и Трэверса. Круциатус срывался с его губ дважды. Впервые — в атриуме Министерства магии, когда горе от потери Сириуса Блэка заставило его направить палочку на Беллатрису. Тогда чары лишь сбили ее с ног — в Гарри не было того самого ядовитого наслаждения чужой болью. Но во второй раз, в башне Когтеврана, когда Амикус Кэрроу осмелился плюнуть в профессора Макгонагалл, ярость Гарри была настолько сильна, что Пожиратель смерти взлетел в воздух и потерял сознание от боли.